ЦНИИОИЗ Минздрава РФ подготовил план внедрения медицинского ИИ
- 1 мин
- 24
Андрей Трунов — магистр техносферной безопасности, директор по развитию бизнеса компании ЕМП (входит в группу компаний «ИнфоТеКС»), член комитета по информатизации здравоохранения АРПП «Отечественный софт» и комитета по корпоративному здоровью и благополучию «Союза превентивной, регенеративной и трансляционной медицины».
Мы поговорили с Андреем о «теневом ИИ», о новом ГОСТе для ИИ в здравоохранении и о том, что значит для клиники «инвестировать в инфраструктуру доверия».
Главное:
— Андрей, начнём с главного: сегодня, в 2026 году, ИИ в медицине — это уже рутина или всё ещё эксперимент?
— Сейчас это уже рутина, но рутина очень разного качества. С одной стороны, сегодня уже более 60 медицинских изделий с технологиями ИИ допущены Росздравнадзором к практическому применению: это и анализ медицинских изображений, и клиническая диагностика, и сопровождение хирургических операций. Эксперты оценивают потенциальный объём рынка ИИ для здравоохранения в 64,4 млрд рублей. С другой — мы видим колоссальный разрыв между «передовыми клиниками» и основной массой медучреждений. И этот разрыв — не только технологический, но и управленческий.
Моя позиция в этом вопросе неизменна: ИИ — это ассистент врача, а не конкурент. Искусственный интеллект беспристрастен, он не устаёт и не подвержен эмоциям. Но именно поэтому он может быть опасен, когда ему дают слишком много власти. Врач, привыкший слепо доверять алгоритму, теряет критическое мышление.
При этом надо не забывать: каждый человек — уникален. Алгоритм, обученный на «усреднённом» пациенте, может рекомендовать терапию, которая может оказаться неэффективной и даже небезопасной для конкретного человека. Поэтому «ручной дубль» — обязательная проверка любого ИИ-решения врачом — должен стать таким же стандартом, как, например, стерильность врачебного инструмента.
— 1 февраля 2026 года в России был введен первый ГОСТ нашей новой реальности: «Системы искусственного интеллекта в здравоохранении». Насколько это меняет правила игры?
— Да, меняет — и довольно серьезно. ГОСТ Р 72484–2025 впервые на нормативном уровне разделил ИИ-системы на две категории: медицинские изделия с ИИ и сервисы на основе ИИ. Кроме того — и это критически важно для безопасности — разделил пользователей на подготовленных (врачей) и неподготовленных (пациентов).
И это не формальность. Когда пациент взаимодействует с голосовым чат-ботом или мобильным приложением, то канал связи — его личный смартфон — становится самым слабым звеном.
Врачам и руководителям клиник новый ГОСТ пока, к сожалению, жизнь не облегчает. Ведь он про безопасность, а не про удобство. Новые требования на данном этапе скорее добавляют головной боли: нужно перестраивать процессы, проверять каждый сервис на соответствие, обучать персонал, менять интерфейсы для пациентов и врачей…
«Но я считаю, что это правильная головная боль. Лучше потратить время и силы на аудит и настройку, чем потом разбираться с последствиями утечки. В перспективе, когда официальный софт будет строиться с учетом этих требований, всем станет проще».
1. Комментарий эксперта — Андрей Трунов, магистр техносферной безопасности, директор по развитию бизнеса компании ЕМП.mp3
— Один из самых острых сюжетов сейчас — «теневой ИИ»: врачи тайно загружают данные пациентов в публичные нейросети. Насколько это реальная угроза?
— Я бы это назвал главной внутренней угрозой 2026 года. Врачи перегружены бюрократией и ищут любой способ сократить рутину. Публичная нейросеть кажется безобидной: «просто расшифровать диктофонную запись» или «быстро подобрать клиническую рекомендацию». Но в момент загрузки выписки или снимка в зарубежный сервис происходит передача персональных данных третьим лицам —, а это уже нарушение 152-ФЗ и врачебной тайны.
Парадокс в том, что запретами эту проблему не решить. Если официальный софт неудобен, врач всё равно найдёт обходной путь — только теперь он будет скрытым.
Рецепт один: создавать «доверенный ИИ» — инструменты, которые работают в закрытом контуре клиники, обезличивают данные на входе и при этом реально экономят время врача, а не только формируют отчётность для вышестоящих органов.
Можно кратко сформулировать это так: безопасность должна быть удобной. Иначе она проиграет привычке.
— Как, по вашему опыту общения с руководством клиник, главврачи пытаются исправить ситуацию, и пытаются ли вообще? Или скорее стараются не замечать?
Здесь, по моим наблюдениям, ситуация очень разная. Есть клиники, и их, к сожалению, пока меньшинство, где руководитель сам инициирует аудит цифровых процессов, вводит запрет на публичные нейросети на рабочих местах и одновременно ищет удобные официальные инструменты. Вот это, на мой взгляд, осознанный подход.
Но большинство пока действует по принципу «пока гром не грянет… » — и я говорю это без осуждения. У главврача огромная нагрузка, и вопросы информационной безопасности часто отодвигаются на второй план. Многие просто не знают, что в их клинике происходит, потому что IT-отдел не мониторит, какие сервисы используют врачи.
«Некоторые руководители сознательно закрывают глаза, потому что думают, что так быстрее и дешевле. Это опасное заблуждение. Когда происходит утечка, разбираться приходится уже не с удобством, а с прокуратурой и репутационными потерями. Как для клиники, так и для руководителя».
2. Комментарий эксперта — Андрей Трунов, магистр техносферной безопасности, директор по развитию бизнеса компании ЕМП.mp3
— Последние годы сильно выросли штрафы за утечки медицинских данных. Достаточно ли этого, чтобы изменить отношение клиник к защите данных?
— С 2025 года штрафы за утечки данных действительно выросли до 20 млн рублей, а за повторные — рассчитываются уже в процентах от оборота. Суммы серьезные, конечно, но штрафы — это только видимая часть айсберга. Для уважающей себя клиники куда страшнее необратимая потеря репутации.
Если у вас украли данные банковской карты, банк перевыпустит карту. Если утекли данные о ВИЧ-статусе, диагнозе или генетике — это знание о человеке, которое невозможно «перевыпустить». Оно остаётся с пациентом на всю жизнь и подрывает доверие не к конкретному врачу, а к институту врачебной тайны в целом.
Статистика неумолима: в 70–80% инцидентов с медданными виновники утечек — не хакеры, а сотрудники клиники, которые «просто хотели быстро проконсультироваться». При этом треть медицинских организаций России уже сталкивались с утечками по вине персонала, и в подавляющем большинстве случаев это было сделано неумышленно.
«Поэтому защита данных — это уже не зона ИТ-отдела. Это зона личной ответственности главного врача, его клинической этики и управленческой воли. Надо не забывать, что защита данных не обязательно требует огромных бюджетов. Иногда достаточно просто перестать использовать иностранные мессенджеры и перейти на сертифицированную платформу, которая уже есть на рынке. Это доступно даже небольшой клинике».
3. Комментарий эксперта — Андрей Трунов, магистр техносферной безопасности, директор по развитию бизнеса компании ЕМП.mp3
— Отдельная тема — генетические данные. С 1 сентября 2026 года вступил в силу запрет на их передачу за рубеж. Что это меняет для клиник?
— Это историческое решение. Генетический код — самый чувствительный актив человека. В отличие от номера карты, его нельзя перевыпустить. И если физический вывоз биоматериала сегодня пресекается на таможне, то цифровой след остаётся уязвимым. Закон запрещает передачу генетических данных, полученных в ходе популяционных исследований, иностранным структурам, с очень узкими исключениями — помощь конкретному пациенту и разработка жизненно важных препаратов.
Но закон — это только фундамент. Стены ещё предстоит возвести. Тотальное обезличивание по ГОСТ Р 71674–2024, работа только в защищённом контуре, прозрачность для пациента — вот что должно стать нормой. Иначе мы получим парадокс: закон защищает данные снаружи, а внутри клиники доступ третьих лиц к электронным картам остаётся бесконтрольным.
«В зоне риска потери данных — и небольшие клиники, и крупные игроки рынка. У первых часто нет выделенного специалиста по информационной безопасности и ресурсов на дорогие системы защиты, поэтому они используют типовые решения, которые могут быть не сертифицированы. У вторых — огромные объёмы данных, которые представляют интерес для злоумышленников».
4. Комментарий эксперта — Андрей Трунов, магистр техносферной безопасности, директор по развитию бизнеса компании ЕМП.mp3
— Вы много лет занимаетесь промышленной медициной. По статистике Минтруда, более 26 миллионов россиян работают во вредных условиях. Может ли цифровизация здесь что-то реально поменять?
— Уже меняет, причем радикально. Федеральное медико-биологическое агентство уже внедряет цифровые здравпункты на предприятиях в 35 регионах — это не просто кушетка с тонометром, а приборы с передачей данных, телемедицинские консультации и проактивное управление здоровьем.
При этом я часто замечаю у руководителей клиник внутреннее сопротивление цифровизации: «это дорого» или «у нас и так всё нормально».
«В таких случаях я стараюсь разговаривать с руководителями на языке экономики, а не только медицины. Когда мы показываем, как сокращаются больничные, снижается текучесть кадров, это производит впечатление. Экономический эффект действительно колоссален: снижение выплат по временной нетрудоспособности достигает 90%, а выявление профессиональной патологии на ранних стадиях — почти 100%».
5. Комментарий эксперта — Андрей Трунов, магистр техносферной безопасности, директор по развитию бизнеса компании ЕМП.mp3
— С 1 сентября 2026 года в России приказом Минздрава официально введена новая врачебная должность — «врач по медицине здорового долголетия». Как вы считаете, это ответ на запрос современного общества или пока просто красивый лозунг?
— Это ответ, но ответ, который пока требует достройки. Запрос общества очевиден: к 2030 году каждый третий россиянин будет старше 60 лет.
«При этом есть настораживающий факт: „morbidity gap” — разрыв между продолжительностью жизни и периодом здоровой жизни — за поколение вырос с 8,8 до 10,7 лет. Что это значит? Люди стали жить дольше благодаря успехам медицины и улучшению диагностики, но значительную часть этой „прибавки“ они проводят с хроническими заболеваниями и сниженным качеством жизни».
Терапевт, перегруженный приёмом, физически не может заниматься комплексным превентивным консультированием. Новый специалист — врач по медицине здорового долголетия — должен стать персональным навигатором по здоровью, интегратором знаний из диетологии, возрастной физиологии, нутрициологии и психологии.
Но пока остаётся открытым вопрос: чем конкретно он будет заниматься? Если этот врач превратится в ещё одного «узкого консультанта», идея выродится.
На мой взгляд, главная функция такого врача — работать на опережение, с условно здоровыми людьми, выявлять «предриски» и строить индивидуальные траектории. И здесь без цифровых инструментов не обойтись: дистанционный мониторинг, аналитика на основе ИИ, электронный паспорт здоровья — это не «бонус», а рабочий инструмент нового специалиста.
— Но люди часто не хотят слышать про «предриски», пока ничего не болит. Как вы думаете, что должно измениться — в самих людях или в том, как им подают информацию?
— Это, пожалуй, самый сложный вопрос. Изменить человека, его отношение к здоровью — это очень долгая и непростая работа, которая требует культуры, образования, времени. Но я верю, что можно изменить подачу информации, и это даст более быстрый эффект.
Когда мы говорим человеку: «у вас предриск сердечно-сосудистого заболевания», это абстрактно, это пугает или не воспринимается всерьез. А когда мы говорим: «если вы сейчас начнете делать вот эти простые вещи, вы сможете сохранить активность и самостоятельность в 70 лет. Сможете играть с внуками, путешествовать, а не сидеть дома с одышкой.» И это уже конкретная выгода, она понятна и желанна. Здесь нужно сместить фокус с болезни на качество жизни.
Еще важно, чтобы информация приходила от того, кому доверяют. В промышленной медицине это часто не врач, а руководитель или HR, которые могут объяснить человеку: мы заботимся о вас, и вот что конкретно мы для этого делаем.
Тогда это воспринимается как забота, а не как формальность. Ну и, конечно, цифровые инструменты играют свою роль. Когда человек видит на своем смартфоне динамику, видит, как его показатели меняются в ответ на простые действия, это мотивирует гораздо сильнее, чем просто лекции или статьи.
— Рынок долголетия в России неизменно растет: носимые устройства, умные тонометры, глюкометры — все это уже массовый инструмент или пока нишевая игрушка?
— Да, этот рынок уже сейчас превысил 300 млрд рублей. И это перестаёт быть «нишей» ровно в тот момент, когда данные с носимых устройств начинают встраиваться в общую клиническую практику.
С 2026 года дистанционное наблюдение за пациентами с артериальной гипертензией и сахарным диабетом включено в программу госгарантий по ОМС. Это уже настоящий тектонический сдвиг.
Раньше «умный» тонометр был личной забавой пациента. Теперь его показания могут стать полноценной частью медицинского процесса, оплачиваемого государством.
«Но здесь есть ловушка. Если данные с устройств текут в иностранные облака или обрабатываются непроверенными алгоритмами — мы получаем не профилактику, а новый канал утечки. Поэтому параллельно с ростом рынка носимых устройств формируется запрос на суверенные платформы анализа данных: сертифицированные облака, on-premise контуры (размещение серверов, баз данных и инфраструктуры на собственных мощностях медицинской организации, а не в облаке), алгоритмы, обученные на российских датасетах. Без этого масштабная программа дистанционного мониторинга не получит доверия ни врача, ни пациента».
7. Комментарий эксперта — Андрей Трунов, магистр техносферной безопасности, директор по развитию бизнеса компании ЕМП.mp3
— Расскажите про национальный проект «Новые технологии сбережения здоровья» — на что он направлен и каковы темпы его исполнения?
— Этот нацпроект направлен на достижение технологического суверенитета России в сфере медицины и фарминдустрии к 2030 году. В планах — достичь впечатляющего уровня независимости в медицинских технологиях, производстве лекарств и медицинских изделий, инновационных разработках. На данный момент проект исполнен на 78,5% — и это достаточно высокий показатель.
Что касается темпов исполнения, то ситуация здесь неравномерная, но вполне естественная: наука опережает производство. Производственный блок исторически отстаёт, потому что именно так все и устроено: сначала инвестируем в идеи, потом — в производство и масштабирование.
Другое дело, что цифровая трансформация здравоохранения уже стала реальностью, независимо от фактического исполнения нацпроекта. Например, МосМедИИ (государственная онлайн-платформа для дистанционного анализа лучевых исследований на базе ИИ) сейчас подключён к 74 регионам, и 17 ИИ-сервисов уже сегодня работают для интерпретации данных.
— Что бы вы посоветовали руководителю медцентра, который читает это интервью в конце 2026 года?
— Перестаньте смотреть на цифровизацию как на статью расходов. Это инвестиция в устойчивость вашей клиники, вашего бизнеса.
И еще одно — развивайте цифровую гигиену персонала. Самый совершенный файрвол не спасёт клинику, если врач считает, что «быстро скинуть снимок в Telegram» — это норма.
Медицина будущего — это не только прорывные диагнозы и инновационные методики. Это безусловное доверие пациента к тому, что его данные защищены. И это доверие строится на простых, но критически важных вещах: российских серверах, сертифицированном ПО, защищённых каналах — на осознанном отношении к данным на всех уровнях, от врача до руководителя.
«Цифровая гигиена должна начинаться с руководителя. Если главврач сам относится к защите данных как к чему-то второстепенному, то и персонал будет относиться так же. Поэтому первый шаг – это позиция лидера: „мы не используем незащищенные каналы, потому что мы уважаем наших пациентов и свою репутацию“».
8. Комментарий эксперта — Андрей Трунов, магистр техносферной безопасности, директор по развитию бизнеса компании ЕМП.mp3
Второй шаг — это обучение, но не формальное, а живое. Не просто раздать инструкции, а показать реальные кейсы. Вот здесь клиника потеряла пациентов из-за утечки. Вот здесь врач случайно загрузил данные в нейросеть, получил проблемы. Люди сами должны увидеть последствия. Тогда они меняют поведение.
Третий шаг — это создание удобной альтернативы. Если мы запрещаем какой-то мессенджер, мы должны дать другой, который также удобен, но защищен. Иначе люди все равно будут искать обходные пути. Безопасность должна быть удобной.
И четвертый шаг — это поощрение безопасного поведения. Когда сотрудник видит, что его усилия по защите данных замечают, ценят, это становится частью культуры. И в итоге культура — это не про страх наказания, а про осознанную ответственность.
И я искренне верю, что российские клиники двигаются в этом направлении, хотя и медленно. Главное — не останавливаться на этом пути.
Беседовала Светлана Крискевич — главный редактор журнала «Директор медицинского центра».
Подписывайтесь на наши каналы:
Телеграм-канал — https://t.me/med_center
ВКонтакте — https://vk.com/dirmedcenter
MAX — https://max.ru/channel_directormed